Международная служба знакомств иды файберг

Иные измерения. Книга рассказов - Владимир Файнберг

По уточненным данным, службы правопорядка обнаружили у «Мы живем в период острого кризиса международного порядка, и не .. Виктор Файнберг присоединился к «цепной» голодовке в поддержку Олега Сенцова с представителями собственного вида, а другие виды могут убивать ради еды. Москву для знакомства с работой радиостанции «Вера», планируется посещение .. В Минске подвели итоги Международного конкурса детского рисунка . г. во всех храмах и церквях Уральска прошли службы, посвященные важному для . Здесь нет ни одного постановочного кадра", - сказал Файнберг. МЕЖДУНАРОДНАЯ СЛУЖБА ЗНАКОМСТВ ИДЫ ФАЙБЕРГ. СОЗДАНИЕ СЕМЬИ В ИЗРАИЛЕ И ЗАГРАНИЦЕЙ. ЛЕТНИЙ СТАЖ.

Собранные документальные фонды,установленные связи с ведомствами и организациями, использование документов стали основой для развития архивной службы дальневосточной окраины в условиях советского времени.

Анализ процесса становления первых советских архивных органов на Дальнем Востоке России в е гг. Система дальневосточных государственных органов начала складываться после ноября г. Их формирование испытывало все сложности социально-экономического развития региона х гг.: Тем не менее, в ходе исследования выявилось, что к концу х гг. Вместе с тем, уже первые архивные учреждения испытали на себе влияние политизации и усиливавшихся методов командно-административной системы: Они означали отход от тех демократических принципов, на которые рассчитывали авторы проектов, положенных в основу декрета г.

Проведенное исследование позволило выделить своеобразие становления архивной службы на российском Дальнем Востоке в е гг. Затяжная Гражданская война и военная интервенция, сопровождавшиеся длительным пребыванием архивных материалов в условиях хаоса, безвластия, бесконтрольного вывоза за границу и массовой гибели документов, привели к значительной потере архивных богатств региона.

Другую особенность можно видеть в особой роли г. Высокий уровень его социально-экономического и культурного развития, концентрация сил научной интеллигенции вокруг Восточного института и возникшая здесь архивная комиссия оказали благоприятные воздействия на дальнейшее развитие архивного дела в Дальневосточном крае. В отличие от других территорий страны процесс формирования первых советских архивных органов в округах ДВК затянулся до конца х гг.

Причинами медленного развития архивного ведомства края являлись обширность территории, слабость экономики, низкий образовательный уровень населения. Автор считает, что история развития архивной службы на Дальнем Востоке России представляется весьма перспективной научной проблемой. Наиболее вероятными темами будущих исследований могут быть история развития архивного дела на российском Дальнем Востоке на протяжении всей истории региона и вплоть до нашего времени, роль местных органов власти и управления в развитии государственной архивной системы, влияние архивной системы на развитие культуры дальневосточного региона, архивные учреждения Дальнего Востока в системе НКВД-МВД, место дальневосточных архивных органов в архивной системе РСФСР, влияние архивной службы на процесс государственного строительства в ДВК, становление архивного дела в ДВК с включением территорий Сахалинской, Камчатской и Забайкальской областей и др.

Есть основания полагать, что изучение основных закономерностей и особенностей становления государственной архивной службы на Дальнем Востоке России имеет немаловажное значение для решения современных проблем архивного дела. Более высокий уровень архивной деятельности, характерный для со-земенного информационного общества, невозможен без учета опыта прошлого, рхивы, превращаясь в неотъемлемую часть интеграционных процессов, неизбежно слючают ретроспективную информацию архивных фондов в решении государ-гвенных и еждународных проблем.

Указатель - календарь по Дальнему Востоку. Краткий обзор фондов русской эмиграции в Северной Маньчжурии в гг. Репрессии дальневосточных архивистов в х гг. Историко-культурное и природное наследие Дальнего Восто] на рубеже веков: Хабаровского краевого краеведческого музея.

Архивное дело в период революций, Гражданской войны и военной интервенци на Дальнем Востоке России в печати. Оглавление научной работы автор диссертации — кандидата исторических наук Бендик, Наталья Николаевна Введение.

Особенности начального этапа становления государственной архивной службы на российском Дальнем Востоке. Попытки организации архивной деятельности на Дальнем Востоке в период революции, Гражданской войны и военной интервенции. Возникновение и деятельность Приморской областной архивной комиссии - результат общественной инициативы научной интеллигенции: Становление и функционирование советской государственной архивной системы в Дальневосточном крае.

Организационное оформление государственных архивных органов и их деятельность. Формирование дальневосточного архивного фонда. Деятельность архивных учреждений по использованию документального фонда Дальнего Востока: Введение диссертации год, автореферат по истории, Бендик, Наталья Николаевна Необратимость исторического процесса заставляет человечество предпринимать меры к сохранению накопленного опыта, научных знаний, культурных ценностей.

Одним из важнейших институтов, обеспечивающих сохранность интеллектуального богатства нации, являются архивы. Как показывает мировая практика, к ним обращаются особенно интенсивно на переломных этапах развития общества с надеждой найти в прошлом причины разразившегося кризиса и возможности его преодоления. XX столетия России сопровождались глубокими потрясениями, сменившими парадигму ее общественно-политического развития.

Изменения политического и экономического характера требовали объяснения новых явлений, поиска возможных вариантов и альтернатив преобразований. Естественно, что в сложной для страны обстановке, общество обратилось к предыдущему опыту поколений, к документальной памяти.

На современном этапе архивная отрасль переживает вторую за период своего существования реформу. Рассматривая архивную службу как часть государственной системы, обеспечивающую документальную основу начавшихся преобразований, правительство Российской Федерации впервые в истории архивного дела страны разработало, а парламент принял "Основы законодательства РФ об Архивном Фонде Российской Федерации и архивах" и комплекс нормативных актов как центрального, так и местного значения, определяющий юридический статус службы и регламентирующий ее деятельность.

Среди них основополагающими 4 стали: В них нашли отражение основные принципы реформы: Особое значение для работы архивных учреждений в современных условиях приобрели правительственные решения "О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека", "Об образовании комиссии по рассекречиванию документов, созданных КПСС", "Об информации, информатизации и информау ционной защите", "О государственной тайне" и др.

Реформационные мероприятия внесли кардинальные изменения в деятельность архивной службы. В конце х гг. Деятельность архивных учреждений значительно активизировалась, расширились направления работы, подверглись усовершенствованию её формы и методы.

Это усилило роль архивной службы в системе государственных учреждений страны и расширило ее функции. Кроме традиционных, таких как сбор, хранение и использование, появились новые, связанные с возрастанием в жизни общества значения информации. Архивы, являясь обладателями информационных ресурсов, стали субъектами информационных процессов, гарантами информационной безопасности страны и отдельных граждан.

Вместе с тем, архивная реформа акцентировала внимание общества на архивах как на важной составной части в системе общественных отношений, способствовала росту интереса к архивам как хранителям документальных бо5 гатств, культурным и научным центрам и объектам, имеющим свою самобытную историю.

Поток публикаций, статей, дискуссий, обсуждение спорных вопросов на конференциях, симпозиумах, выход значительных научных исследований обогатил историографию архивного дела и позволил открыть в истории архивного дела неизвестные страницы, воскресить забытые судьбы, исправить искаженные факты, описать неизученные явления.

Это дает возможность представить государственную службу России как систему, состоящую из разветвленной сети местных архивов, на которой отразились все социально-экономические, политические, идеологические потрясения, выпавшие на долю российского общества. Без исследования провинциальных архивов нельзя воссоздать полную картину деятельности государственной архивной службы.

Поэтому изучение истории местных архивных систем актуально, в первую очередь с точки зрения создания объективной истории архивной службы как части государственной структуры и вместе с тем как неотъемлемой части региональной истории.

Исследователю, обращающемуся к архивам, важно знать в каких условиях формировался региональный фонд или фонд конкретного учреждения, в чем особенность архивного материала, в связи с чем, когда и кем осуществлялась экспертиза ценности, выделение и уничтожение документов, в каких целях они использовались.

Без подобных знаний трудно оценить исследуемые фонды и прийти к объективным выводам. Фрагментарные, поверхностные знания о региональной части архивного дела, о процессе становления и развития государственной архивной службы на окраинах страны, ее роли в социально-политической и культурной жизни общества негативно отражаются на современных исследованиях, посвященных истории провинциальной России, в том числе и Дальнего Востока.

Усиливающийся рост субъектов Федерации к самоопределению, стремление найти концептуальные подходы в осмыслении своего прошлого, попытки реконструировать свою самобытную историю подводят к необходимости обратиться к архивам не только как к источникам о прежней жизни, но и как к объекту исследования, обладающего своей уникальной историей.

В архивной системе в е гг. Подобные тенденции наблюдались и в е гг. Это свидетельствует о том, что архивы, подобно индикаторам, реагируют на все изменения в обществе. По их состоянию можно определить степень реальности провозглашенных демократических свобод, уровень цивилизованности общественно-политической системы страны.

В подобных условиях архивы чутко фиксируют все повороты исторического развития, как положительные, так и отрицательные. Архивистам важно их учитывать в своей работе. Изучение архивной деятельности на Дальнем Востоке России началось вместе с процессом функционирования первых архивных учреждений. Желание обобщить приобретенный опыт, выявить его особенности, проанализировать состав и содержание собранных документов, обозначить новые перспективы вызывали необходимость создания аналитических работ в интересах дальнейшего развития архивного дела.

Историографический анализ показал, что труды, освещающие проблемы архивной деятельности на Дальнем Востоке России составляют небольшой комплекс работ, созданных преимущественно на территории региона за последние 80 лет. Основная их часть создана дальневосточниками: Несмотря на предпринятые усилия монографические работы по истории архивного дела созданы не. Изданные труды представляли собой брошюры, главы очерков, статьи, обзоры. Большинство из них были опубликованы в местных периодических изданиях, материалах конференций, сборниках научных трудов, в федеральных журналах.

Все материалы можно распределить на два историографических периода: Советский период отличался неравномерностью выхода работ, что во многом зависело от общей политической обстановки в стране.

Наиболее насыщенными были е гг. Их авторы, создатели Приморской областной архивной комиссии, руководители и ведущие архивисты вновь образованных советских архивных органов стремились обобщить приобретенный практический опыт архивного строительства, привлечь к нему внимание заинтересованных людей и организаций, использовать в дальнейшей работе.

Первым историографом архивного дела на Дальнем Востоке по праву можно назвать А. Георгиевского - руководителя архивных учреждений Приморья в гг. Как профессиональный архивист, он придавал большое значение аналитической работе.

Ему удалось обобщить начальный этап архивной деятельности, связанный с работой членов Приморской архивной комиссии, дать оценку исторической значимости собранных архивных фондов, определить перспективы развития архивной отрасли ДВК. Эти работы не утратили своего значения и ценности с точки зрения современного архивного дела3.

В указанное десятилетие вопросам истории архивного дела уделяли внимание заведующий краевого архивного бюро В. Голионко и ведущий специалист Владивостокского архивного бюро С. В статьях "Архивная ученая комиссия", "Архивные учреждения", "Архивы" В. Голионко впервые привел большой фактический материал, отражавший основные преобразований архивных органов на протяжении х гг.

Несмотря на сжатое изложение представленной информации, она обозначила важные моменты в истории архивного дела х гг. Добров поместил небольшой исторический экскурс в дореволюционное прошлое архивного дела дальневосточной окраины, в котором зафиксировал сведения о наличии крупных ведомственных архивов на территории Приамурского генерал-губернаторства и попытках их объединения в исторический архив Дальнего Востока. Кроме того, представил описание собранных в архивохранилища фондов.

Аналитический характер статьи, некоторые авторские выводы позволили их использовать как отправные точки для дальнейшего исследования. Своеобразную оценку дальневосточным архивным источникам дал З. Матвеев в одном из разделов очерка "История Дальневосточного края" 5. Он обратил внимание на необходимость учитывать, что первые документальные материалы, характеризовавшие далекое прошлое региона, принадлежали китайским, японским и корейским летописцам и, что до образования в г.

Приморской областной архивной комиссии организованной архивной деятельности в Приамурье не. Эти положения были важны для дальнейшей разработки темы. Анализу дальневосточных архивов посвятил статью забайкальский исследователь М. Несмотря на неполноту имевшейся в его распоряжении информации, он предпринял попытку "осветить вопрос о состоянии архивного дела за период гг.

Перспективу их развития М. Камский связывал с созданием "архивных секций", которые "могут образовываться при любом учреждении, имеющем какое-либо отношение к архивному делу"6. Среди публикаций х гг. Сенковского, опубликованная в центральном журнале архивного ведомства "Архивное дело" 7. Написанная после инспектор9 ских поездок и в гг.

Проделанная проверочная работа позволила автору дать подробный обзор состояния архивной службы, состава и содержания сконцентрированных уже в хранилища фондов. Не вдаваясь в глубокие научные обобщениям, автор тем не менее не только дал оценку постановки архивного дела, но и представил небольшую историческую справку, из которой стало известно, что в г. Кроме того, он обрисовал положение архивов в годы Гражданской войны и интервенции.

Сенковского стала первой попыткой освещения широкой панорамы архивной деятельности в округах Дальневосточного края. Итоговый характер носила статья архивиста Владивостокского окружного бюро А. Прейнапосвященная летнему юбилею организации архивного дела, отсчет которому он начал от дня образования инициативной группы Приморской областной архивной комиссии - 20 апреля г.

Подобного плана материалы на протяжении после дующих нескольких десятилетий не появлялись. Непредвзятый проблемно-кри тический взгляд специалиста дает основание воспринимать статью как объективное отражение положения дел в архивном ведомстве ДВК на начало х гг. Пребывание архивного ведомства в гг. Как и в целом в отрасли, в дальневосточном её отделении наступило затишье. Появлявшиеся в тот период статьи были в основном посвящены юбилейным датам 9. Они принадлежали, как правило, руководителям архивных учреждений: Несмотря 10 на то, что большая их часть приходится на период так называемой политической "оттепели" для них характерны переложение уже известных фактов, представление общей информация о фондах и отразившихся в них историко-революционных материалах, а также характеристика основных направлений работы.

Исследованию истории архивного дела не было уделено в них внимания. Так, в г. Вараксина уделили внимание истории решения организационных вопросов архивного строительства в дальневосточном регионе, указали те местные нормативные акты, которые стали основой реорганизации системы архивных учреждений в целом, и отдельных территорий Дальнего Востока в частности Столь важная сторона в восстановлении истории архивного дела региона позволила сделать шаг вперед в исследовании проблемы.

Несмотря на то, что история архивного дела дальневосточной окраины не стала предметом широких исследований представителей центра страны, тем не менее за указанную тему взялся московский ученый Д. Его статьяпосвященная истории становления архивной службы на Дальнем Востоке в гг. Благодаря его работе, стали известны случаи уничтожения в годы Гражданской войны в волостных правлениях Приморья местных архивов, гибели архивных фондов в Амурской области.

А также факт присылки правительству ДВР в ноябре г. Карева обобщить опыт х гг. Так, в ходе исследований не удалось найти подтверждений его высказываниям об оперативности Дальревкома в организации архивной службы и о завершении концентрации основных архивных фондов дореволюционного и революционного времени к г. Изученный фактический материал дает основание опровергнуть 11 его утверждения о небольшом числе сохранившихся к г.

Более высоким уровнем научности отличалась брошюра заведующей архивным отделом Амурского облисполкома А. Семеняк "История развития ар 1 Л хивного строительства на Дальнем Востоке" Учитывая небольшой объем работы 12 л. Впервые был прослежен путь почти семидесятилетней истории, названы имена первопроходцев архивного дела, дана характеристика основных направлений работы, взаимодействия с общественными организациями и Дальистпартом, приведена статистика. В то же время в объективности сделанных автором выводов есть основание усомниться, так как в работе приведены только позитивные оценки.

Вероятно, это объясняется целью издания - представить обобщенный материал по истории архивного дела Дальнего Востока к юбилею первого советского декрета. Тем не менее, работа стала вехой завершившей советский период в истории архивного дела дальневосточной окраины России. В соответствии с указаниями правительства и Главархива архивисты приступили к рассекречиванию документов и реанимированию целых пластов отечественной истории.

Глубокое переосмысление важнейших периодов в истории архивного дела на основе расширенной источниковой базы, отказ от схематизма и обезличивания исторических событий, использование широкого спектра методических принципов и приемов позволили исследователям представить историю архивного дела России с позиций объективности и историзма, Прогрессивные ученые, историки-архивисты сумели использовать новые документальные источники для освещения нетрадиционных тем, таких как деятельность губернских ученых архивных комиссий, историческое значение декрета г.

Вместе с тем, в этих работах, по-прежнему, мало уделено внимания проблемам изучения истории архивных органов краёв и областей, в том числе дальневосточных. Одним из явлений постсоветского времени стало движение субъектов федерации к самоопределению. Наряду с местной законотворческой, социально-экономической и культурной деятельностью все ярче проявляется стремление к созданию картины своего исторического прошлого.

Активную роль в этом процессе играют архивные учреждения.

Логика, правозащита, поэзия

Широкое использование архивных материалов для ведения научных исследований стало основой для глубокого изучения разноплановой провинциальной истории, в том числе истории местных учреждений архивного ведомства.

Немаловажным фактором стало возвращение на свою историческую родину Российского государственного исторического архива Дальнего Востока РГИА ДВусиление интереса дальневосточной интеллигенции к истории становления и развития архивной деятельности на дальневосточной окраине России, международные контакты с архивистами других стран.

В число таких материалов вошел комплекс фондов, отражающих историю архивного дела. Подготовленные по ним статьи были включены в сборниках докладов международных семинаров, научно-практических конференций регионального и ведомственного характера, в издания местных архивных учреждений, Росархива РФ и СМИ.

За лето море устало от сотен тысяч баламутящих воду купающихся людей, детского визга, суеты прогулочных катеров, яхт, водных велосипедов, пассажирских лайнеров. У моря не осталось сил ни на что, даже на зыбь. Оно лишь мерно вздыхало, приподнимаясь и опадая. И в лодке был. С рассвета бороздил морскую ниву, отпускал с большой металлической катушки самодур — леску со свинцовым грузилом и двенадцатью крючками, скрытыми разноцветными пёрышками на разные глубины, пытался нащупать косяк хоть какой-нибудь рыбы.

Улов обычно покупали на берегу рыночные торговки. Вырученных денег хватало, чтобы оплатить день-другой проживания в самом дешёвом номере гостиницы и на еду. И снова я должен был браться за весла. Итак, клёва не. С рассвета поймалось лишь несколько ставридок, таких мелких, что я сразу выкинул их за борт. Наступил полдень, время полного бесклевья.

Пора было, что называется, сматывать удочки. Напоследок я ещё раз поддёрнул леску, косо ушедшую примерно на восьмидесятиметровую глубину, и начал наматывать её на катушку. Как назло, зацепился за что-то. Стал дёргать леску под разными углами — влево, вправо.

Словно зацепился за подводную лодку. Жалко было обрезать лесу. Порой часами мастеришь самодур — тщательно привязываешь двенадцать разноцветных пёрышек к двенадцати крючкам, каждый на отдельном поводке… Я вынул нож.

Пытаться разорвать толстую леску руками — значит порезать ладони до крови. Но тут леска дёрнулась. Да так, что я едва успел ухватить её. Дело происходило на Чёрном море. Я испугался, что меня утащит за погранзону, и чуть не час боролся с неведомой силой, отвоёвывая у неё леску сантиметр за сантиметром.

С одной стороны, я понимал, что влип в непонятную, опасную передрягу — чего доброго в конце концов окажусь у берегов Турции; с другой — вспыхнул азарт увидеть, кто же это так мощно тянет. Ни одна из известных мне черноморских рыбин не могла сделать ничего подобного.

Но дельфины обычно резвятся близ поверхности. Порой натяжение лески ослабевало, она обвисала, и я судорожно выбирал её, швырял в лодку, думал, что всё кончилось, сорвалось. Но леса снова туго натягивалась, и лодку влекло неведомо. Или за утопленника, которого в толще воды носит течение? Бросился в глаза её благородный зеленовато-серый, как бы фосфоресцирующий цвет. Часть самодура вместе с грузилом скрывалась в её низко расположенной пасти.

Остальные крючки с пёрышками впились в морду. Вот почему удалось подтянуть её к поверхности. Теперь, пока она тихо шевелила своими плавниками, я должен был мгновенно принять решение: Или неизвестно как перевалить опасную добычу к себе в лодку.

Иначе кто поверит, что мне в Чёрном море попалась такая редкость? Я решительно сдвинулся по скамье к самому борту, так что лодка от моей тяжести накренилась боком в сторону акулы, сунул обе руки в ледяную воду под рыбину, нечеловеческим усилием перевалил её в лодку. В этот момент моё судёнышко могло запросто перевернуться, я мог вывалиться в море, запутаться в леске и вместе с акулой пойти на дно.

К счастью, подобные мысли приходят в голову после того, как ты совершил что-то опасное. Или не приходят вовсе, ибо им уже не к кому приходить. Так или иначе мы с акулой потихоньку-полегоньку дошли на вёслах до берега, до лодочного причала. По пути акула начала было бунтовать, попыталась измочалить лодку в щепки, и поэтому мне пришлось вытащить весло из уключины и нанести ей удар в морду. Я был убеждён, что серо-зелёная красавица случайно заплыла сюда из Средиземного моря через Дарданеллы и Босфор.

Рыбаки, как обычно околачивавшиеся на причале, помогли вытащить добычу. Объяснили, что этот вид акулы называется катран.

  • Служба знакомств Иды Файберг

Образцы гораздо меньшего размера иногда попадаются в сети. Однако такого крупного экземпляра никто из них никогда не. Один из рыбаков тотчас предложил продать ему за хорошие деньги акулью печень, так как, по слухам, жир, вытопленный из неё, — лучшее средство от чахотки и рака.

Я, конечно же, не соблазнился. Хотя рыночные торговки прождали меня напрасно и давно ушли и я не заработал ни на оплату номера в гостинице, ни на обед.

Я сбегал к ближайшему телефону-автомату и позвонил своему другу, хозяину лодки, капитану первого ранга в отставке Георгию Павловичу Павлову. Минут через двадцать он подъехал к причалу на такси, да ещё догадался привезти с собой плотный мешок для хранения зимней одежды, куда мы и засунули акулу вниз головой. Хвост её торчал наружу. Когда мы поехали, акула очнулась. Сбила хвостом фуражку с головы таксиста. Досталось и нам с Георгием Павловичем. Домик, где он жил с женой и взрослой дочерью, стоял во дворе за каменной оградой в двух шагах от управления порта.

В этом дворе Георгий Павлович немедленно приступил с помощью топора к разделке акульей туши. Жене и дочери велел тем временем соорудить костёр и подвесить над ним чан, полный воды, сдобренной солью, перцем, лавровым листом и прочими пряностями. Меня же, видя, что на мне лица нет от усталости, за ненадобностью отправили спать в тихую комнатку, затенённую шторами. У меня ещё хватило сил стянуть с себя просоленную брезентовую робу и умыться. После дня, проведённого на море, в двадцать пять лет спишь, как молодой бог!

В дом вносили миски с отварной акулятиной. Но прежде чем усадить за стол, Георгий Павлович подвёл меня к подоконнику. Там между горшков с геранями стояло блюдечко. Оно было наполнено водой, и в этой воде мерно сокращался округлый кусочек мяса. Акулье мясо оказалось деревянистым, невкусным, несмотря на все ухищрения хозяек. Ночью я несколько раз подходил к подоконнику, зажигал спички. Оно билось, без крови, без вен, без аорт. Таинственно выполняло потерявшую смысл работу.

И этого смысла лишил его. Сердце акулы билось ещё сутки! Чем дольше сжимался и разжимался этот трогательно маленький кусочек жизни, тем больше охватывало меня запоздалое чувство вины. Он опустил руку с постели, попытался нашарить на ковре письмо с прихваченной скрепкой групповой фотографией. Очевидно, нужно повернуться на бок, ниже опустить руку. Но для этого требовалось лишнее усилие. Над изголовьем горел не погашенный с ночи свет. Вчера он перенёс письмо из рабочего кабинета в спальню, чтобы ещё раз поглядеть на фотографию.

Если бы не она, аппаратчики не передали бы письмо секретарю и тот не положил бы его в особую папку. Письмо, как это принято, было вынуто из конверта, следовательно, без обратного адреса. В любом случае конверт наверняка остался в отделе писем. Он всё-таки заставил себя повернуться к краю постели, опустил руку, нашарил письмо на ковре. Снова улёгся на спину. Голова не то чтобы кружилась, но какая-то дурнота опять расходилась по всему телу.

Последнее время он стал замечать, что каждое усилие даётся не без труда, стал ловить себя на том, что заранее рассчитывает каждый шаг, каждое движение… Вспомнилось, как в прошлом мае он, одинокий старик, пригласил сюда на маёвку Климентия, Никиту, Лазаря и Лаврентия. Предложил вызвать из дома дежурного врача. Что он заметил, непонятно. Пришлось послать их со всеми их заботами матом.

Но никогда не забыть, как переглянулись они, словно стервятники, почуявшие падаль. И об этом им тоже доложат. Все врачи каждый раз дают им сведения… Лучше не вызывать никаких лекарей. Семейное фото оказалось в чужих руках, черт знает у. Погибшая от пули жена Надя Аллилуева. Дети — Светлана и Васька, ещё маленькие. Брат первой жены, Коте, Алёша Сванидзе.

Расстрелян в м году. Сын от неё — Яшка. Опозорил отца, Верховного главнокомандующего: Сгрудились, как куры вокруг петуха. Ещё матери тут не хватает для полного комплекта. Мать тогда была жива. Сидела у себя в Грузии, в Гори, безвыездно. Присылала посылки в Кремль. Он её к себе не приглашал и сам к ней не ездил. Почувствовал нелюбовь к матери, презрение к ней, с тех пор как, будучи мальчиком, однажды ночью проснулся от скрипа кровати.

Показалось, что пьяный отец душит, убивает мать, навалясь на неё, и та как-то странно квохчет. Вскочил, кинулся на помощь.

Логика, правозащита, поэзия

Те тоже вскочили голые, потные. Потом отец долго драл его широким ремнём по заднице. Уехать от них в Тбилиси, учиться на попа в духовной семинарии было счастьем. Был очередной скандал… Скандально начиналось и это письмо, нагло написанное не на пишущей машинке, а от руки.

Я читал, что Вы работаете по ночам. Много раз этой зимой ночью ходил вокруг Кремля, надеялся, что Вы, пусть и с охраной, выйдете прогуляться за его стены, и можно будет сказать Вам что-то важное.

Но Вы не выходите. Мне даже не удалось увидеть свет ни в одном из окон кремлёвских дворцов. Пересылаю фотографию, которая по праву принадлежит Вам. Её задолго до войны подарила маме Ваша жена. Она никакой не вредитель, не убийца, как пишут сейчас во всех газетах. По-моему, позор — допускать в отношении себя такую лесть. С тех пор прошла война, послевоенные годы, а лесть продолжает растекаться по всем газетам и журналам, по радио.

Вы же неглупый человек. Неужели Вам на самом деле приятно? Или так сознательно поддерживается Ваш авторитет? Но это приводит к обратному результату, к карикатуре. Сталин откинул одеяло, поднялся, отдёрнул на окне тяжёлую штору. Стенные часы показывали начало второго.

За окном кунцевской дачи уже начинал смеркаться серый февральский день.

Служба знакомств Иды Файберг

За спиной тихо приотворилась дверь. Всунулась повязанная белым платком голова встревоженной стряпухи. Сталин молча прошёл к застеклённому книжному шкафу, где помещалась часть его личной библиотеки. Раскрыл обе дверцы, оглядел полки, тесно уставленные дарёными книгами. Выдернул из плотного ряда книгу в сером матерчатом переплёте, на котором красными, торжественными буквами было выведено: На глянцевитой бумаге стихи народных сказителей, акынов перемежались цветными фотографиями ковров, где были вытканы изображения товарища Сталина.

Толстым, негнущимся пальцем перевернул скользкую страницу, прочёл: На дубу высоком, На дубу зелёном Два сокола сидели. Один сокол — Ленин, Другой сокол — Сталин. Рядом на полях его же рукой было написано: Чтобы подойти к тумбочке с лекарствами, нужно было обойти стол, за которым он принимал пищу. Стол можно обойти справа, можно и слева.

Справа получалось дальше на шаг или полтора. Он подумал об этом, запихивая книгу обратно в шкаф. Подумал и о том, что пора одеваться. У постели поблёскивали новые шевровые сапоги. И он пожалел о старых, разношенных, со стёртыми каблуками и подошвами. Так и не добравшись до лекарства, сидел на постели, одевался рядом с измятым письмом. Наверняка не оставил обратного адреса на конверте… Лесть, даже самая грубая, необходима. Необходимо, чтобы этот народ имел объект поклонения вместо бога.

Поймёт, когда совсем скоро отправится эшелонами вместе со своей мамой, всей суетливой еврейской нацией, путающейся вроде Троцкого в ногах у истории, навсегда уберётся подальше отсюда, на Дальний Восток… Нечего разгуливать вокруг Кремля! Он подсел к столу, где на скатерти рядом с графином воды лежала положенная вчера секретарём папка самых неотложных дел.

Отыскал в ней секретное постановление Политбюро о высылке евреев и вывел в верхнем углу первой страницы: Теперь нужно было встать, чтобы пойти за лекарством. До его смерти оставалось ещё пять дней. Суд На протяжении полувека эта история зачем-то всплывает в сознании. Время от времени словно одёргивает меня, заставляет вспомнить. Малиново-красное солнце с ярко-голубого неба освещает стены домов, утренних прохожих.

Если не опускать взгляда, не видеть тротуары, покрытые снегом, не чувствовать лютого январского мороза, можно подумать, что наступил апрель. Кажется, ноздрей коснулся неповторимый запах ранней московской весны. Иду по Неглинке в чёрном пальто, кепке. Куда и зачем — не помню. Зато хорошо помню, как от мороза деревенеют уши, коченеют ноги в ботинках.

Непонятная сила вдруг заставляет свернуть с пути, примкнуть к небольшой группе толпящихся поблизости от нотного магазина замёрзших людей, увязаться за ними на заседание районного суда. Случайные люди, преимущественно старики и старухи, сползлись сюда не столько погреться, сколько в ожидании дармового развлечения. Он сидит у стены за решёткой на позорной скамейке, тщедушный человек в потёртом костюме, со сбившимся набок галстуком, дрожащей рукой поправляет очки на лице.

У клетки скучает милиционер. Вы признаете себя виновным? В том, что люблю дочь, свою Машеньку? Что прописал на своей площади жену, а теперь, пока уезжал на два месяца в командировку на Север, она завела себе хахаля, и они хотят отнять комнату в коммунальной квартире? Как приедет, сажает меня на плечи, носится по комнате. Или придётся откладывать и назначать медицинскую экспертизу?

Кто-то из стариков аплодирует. Вел эту серию наш обозреватель Виктор Лавров. Советская партверхушка и КГБ готовят расправу над еще одним советским ученым - астробиологом Кронидом Аркадьевичем Любарским. В начале текущего года КГБ начал компанию широких обысков, облав, арестов и судов над людьми, связанных с движением за гражданские и демократические права человека в СССР. В середине января волна обысков и арестов прокатилась по Украине, Москве, Ленинграду, Вильнюсу и многим другим городам.

В прошлой передаче мы передали первую часть интервью с известным борцом за гражданские права человека, математиком Есениным-Вольпиным. Есенин-Вольпин рассказал о том, как 15 января КГБ произвел обыск на квартире у астробиолога Кронида Любарского в научном поселке Черноголовка под Москвой.

Крониду Любарскому 37 лет, он опубликовал более 50 работ по исследованию планет. Известен Любарский и своими переводами иностранных научных книг по астрономии. Несмотря на тяжелое физическое состояние Кронида Любарского, КГБ держит его уже 9-й месяц в заключении. Как стало известно, 8-месячное следствие над Кронидом Любарским закончено, над Любарским готовится судилище. Готовится так же расправа над многими другими людьми, которых КГБ арестовало в первой половине текущего года.

Вот что об этом говорит Есенин-Вольпин во второй части интервью. Эти аресты последовали за попыткой организовать комитет в защиту ранее арестованной жены Святослава Караванского Нины Строкаты. Суд произошел в Одессе, о нем нам известно недостаточно.

Иные измерения. Книга рассказов

Была попытка организовать комитет в ее защиту, а за этим началась широкая волна арестов. Это следствие над украинцами тоже не закончено? У меня нет точных сведений. Кажется, уже какие-то процессы. Причем, слышал я, что наказания были слишком суровые, но подробностей.

Кажется, еще не было суда над Черноволом, Дзюбой, Светличным и другими. Это даже видно из того, что Плющ до сих пор находится на экспертизе. Вполне естественно, что 9 месяцев, то есть до середины октября будет тянуться следствие. Так что в октябре или ноябре можно ожидать целого каскада, целой серии политических процессов, закрытых или открытых. В октябре будет, в ноябре или в декабре - это сказать трудно, сроки судов не всегда четко выдерживаются.

Строго говоря, пребывание под стражей до осуждения может продолжаться не более 9 месяцев. Будет ли один процесс большой или много маленьких - это сказать трудно, как они решат. Но действительно надо ждать, что вскоре много лиц предстанут перед судами. В том числе и Любарский.

Потому что следствие закончено, и адвокат назначен. Да, предполагаю, что адвокат назначен. Как вы, Александр Сергеевич, рассматриваете такую реакцию КГБ над этим в общем-то вполне законным периодическим изданием? Издание действительно совершенно законное. Следовало бы, чтобы сведения об арестах и процессах, вызывающих общественный интерес, публиковались просто в официальных юридических советских журналах, но этого.

Конечно, такое издание законно, но, тем не менее, оно ставит КГБ в затруднительное положение, и поэтому естественно, что КГБ будет стараться препятствовать.

Вполне возможно, что в разных городах страны ведутся разные уголовные дела разного масштаба. Следить за ними все-таки стоит. Безусловно, это факты, которые редакция старается передавать настолько точно, насколько это доступно журналу.

Ошибки, которые иногда случаются, скажем, ошибки в датах, неточности в именах, такие же точно, которые встречаются в советских и западных газетах. Обвинение в клевете, то есть в распространении заведомой лжи явно необоснованные. Кроме того, важнейшие ошибки все-таки исправляются в следующих номерах.

Может быть, Александр Сергеевич, вы бы хотели сделать свое личное заявление по поводу ареста и следствия над Любарским? Я считаю, что это один из очень опасных процессов в советском обществе. Был бы очень рад, если бы на Западе ученые и писатели, интересующиеся положением инакомыслящих в Советском Союзе и преследованиями инакомыслящих, высказали свой протест по поводу происходящего суда и потребовали полной гласности процесса и соблюдения всех законов, как процессуальных, так и материальных.

Необходимо, чтобы материальные законы применялись в точном соответствии с их формулировками. Поэтому я призываю деятелей культуры, озабоченных расправами над инакомыслящими в Советском Союзе, потребовать гласности и законности в ходе процесса.

Было бы желательно, чтобы многие из них посетили Советский Союз для ознакомления на месте с обстоятельствами этих процессов. Александр Сергеевич, над Любарским готовится суд, следствие закончено. Какие возможные последствия, возможный приговор над Кронидом Любарским? Максимальное наказание - 7 лет лишения свободы, плюс 5 лет ссылки, то есть то же самое, что у Владимира Буковского.

Кстати, за этим длинным сроком следует еще 8 лет сохранения судимости, что на практике может повлечь запрещение права проживания в Москве, Ленинграде и других городах.

Так что 20 лет тяжких правовых ограничений в отношении Любарского и других арестованных. Такая же участь угрожает Петру Якиру, Виктору Красину и. При общественных выступлениях на процессах над инакомыслящими гласность имеет очень серьезное значение. Известно, что довольно широкая гласность, которая была на процессах Синявского и Даниэля, а затем Гинзбурга и Галанскова, привела к тому, что Марченко, арестованный летом года, вообще не был обвинен по 70 статье и отделался сравнительно мягким наказанием.

К сожалению, потом требования гласности ослабли, суд над Караванской был освещен очень слабо, и за этим последовали многочисленные аресты на Украине. Быть может, если бы арест Любарского привлек достаточно сильное внимание в январе-феврале этого года, быть может, в этом случае власти не решились бы арестовать Якира, Красина и. Готовящаяся волна процессов над инакомыслящими как на Украине, так и в Москве и других городах, должна столкнуться с протестами и с волной требования гласности.

Да, надо добиваться того, чтобы это было. Протесты, конечно, нужны, но одних протестов недостаточно. Надо, чтобы деятели культуры требовали, не только протестовали, но и требовали соблюдения гласности и законности. Почему хотят замолчать, если они правы, если эти люди действительно законно арестованы, то что же бояться? У вас есть некая верная мысль, но это сложный вопрос.

Необходима гласность для того, чтобы проверить, так или не так обстоит. Есенин-Вольпин в беседе с Виктором Лавровым. Нью-йоркская студия Свободы, октябрь го года. Недавно иностранные корреспонденты сообщили из Москвы, что нависла угроза ареста над членом инициативной группы, известным поэтом-переводчиком Анатолием Якобсоном. Еще раньше, 3 января, арестовали Ирину Белогородскую, а 17 января Виктора Хаустова. Мужу Белогородской на допросе заявили, что у органов ГБ имеются санкции прокурора на арест около 30 человек.

И хотя этих людей не арестовывают, они оказались как бы в положении заложников. Мне хочется попросить вас, Александр Сергеевич, как знатока советского права и эксперта Комитета прав человека, прокомментировать эти события. Ну что ж, действительно, если это так, действия властей напоминают применение института заложников. Потому что заложниками не всегда называют только тех, кто уже противоправно физически помещен в закрытое помещение, понятие заложника гораздо шире.

Например, когда советские граждане выезжают за границу, власти нередко говорят: Этих близких часто называют заложниками. Таким образом органы ГБ угрожают произвольными мерами лицам, необязательно причастных к интересующим эти органы событиям, с целью повлиять на участников и на ход этих событий, а это и есть заложничество в полном смысле этого слова.

В оправдание этой меры власти намекают на наличие прокурорских санкций на арест нескольких десятков инакомыслящих, которых они пока оставляют на свободе. Последнее могло бы показаться даже гуманным, если бы можно было серьезным образом считать, что речь идет о законно выданных санкций.

Что касается обоснованности санкции на аресты, то Ирина Белогородская и Виктор Хаустов арестованы властями не впервые, и как раз их предыдущие дела содержат поучительные иллюстрации того, что нельзя доверять прокурорскому авторитету при оценке законности тех или иных решений прокуратуры.

Я напоминаю, что Виктор Хаустов был арестован 22 января года за участие в демонстрации в защиту Галанскова, Лашковой и других, арестованных за несколько дней до. За естественное и незначительное сопротивление задержавшим ему лицам в штатском, не имевших даже повязок дружинников, Хаустов был осужден на три года лишения свободы.

Ирина Белогородская была арестована 8 августа года за попытку распространения письма в защиту арестованного писателя Анатолия Марченко и была осуждена на год лишения свободы. К сожалению, сейчас каждому из них угрожает семилетнее лишение свободы. Я хочу вспомнить два момента в рассмотрении их дел, ясно показывающих характер действий прокуратуры. Сам Хаустов, к сожалению, в соответствии с советскими законами, находился в это время в тюрьме и не мог попасть в суд на рассмотрение своего дела.

Защита опровергла обвинение в сопротивлении властям, так как ничто не обязывало Хаустова рассматривать упомянутых штатских лиц в качестве представителей власти. Прокурор игнорировал доводы защиты и предложил оставить приговор суда в силе.

Судьи удалились на совещание. Публика, среди которой находился и я, обступила прокурора с вопросами. Как видите, речь идет не о праве, а о психологии подчинения.

И это был не просто житейский совет опытного человека, а слова прокурора, выигрывающего дело в Верховном суде. Ирина Белогородская обвинялась в попытке распространения клеветнических, то есть заведомо ложных измышлений, в связи с тем, что в упомянутом письме предыдущий приговор по делу Марченко назывался незаконным. Довод прокурора состоял в том, что Белогородской было известно о вступлении этого приговора в законную силу, таким образом, по мнению прокурора, Белогородская знала о законности этого приговора, который, тем не менее, в этом письме назывался незаконным.

Это очень низкий юридический уровень обвинения. Не знать разницы между законностью приговора и вступлением его в законную силу не может ни один юрист. Адвокат совершенно резонно возразил, что он и его коллеги по профессии постоянно называют незаконными вступившие в силу приговоры и что это не может быть какой-либо привилегией адвокатов. Суд игнорировал это прекрасно обоснованное возражение, очевидно, сознательно и сам вынес незаконный приговор, который впоследствии вступил в законную силу.